Я иду по городу как по улицам своего подсознания. Привычная действительность обретает форму декораций. Но эти декорации знают столько же обо мне, сколько и моя память. Город ведет меня.

Каждый подъезд - новое исследование, новые воспоминания, новые страхи. Как зияющая дыра неизвестности. Я переживаю свои старые воспоминания и заглядываю в самые закоулки. Это страшно, но остановиться не могу. Подъезды сделаны для депрессий. В лифте чувствуешь себя как в камере пыток. Я поднимаюсь по лестницам и всплывают ощущения из снов, когда идешь по лестнице и не можешь найти свою квартиру. Во снах на пролетах всегда кто-то есть, с ними приходится взаимодействовать, и в итоге это ничем хорошим не заканчивается - они подставляют, предают или что-то замышляют. Какие-то драки, кто-то рвется в двери, лестницы ломаются и выше не пройти.  Хуже всего, когда ходишь по пролетам и пропускаешь свою квартиру. Потом ее не найти и оказывается, что все вокруг вообще другое.  А еще кто-нибудь умирает. Во сне как-то проще на это реагируешь - только бы тебя не трогали и дали зайти домой. Откуда это берется? Может это реальные события, которые были в моем доме и проявляются во сне? Или это воспоминания моих жизней, воспоминания того что было связано с домом визуализуются в подъезде где я живу. Самое  сложное сейчас - подниматься. Чем выше поднимаешься по незнакомому дому - тем страшнее. Это не клаустрофобия. Это страх от уродства, уродства жизни. От одинаковости, грязи, вони и мата на стенах. Сама форма жизни отталкивает. Да и сами запертые двери олицетворяют страх того, что кто-то ворвется в твою жизнь в четырех стенах. Нас загнали в камеры. Мы работаем на то, чтобы получить себе камеру. И сами из нее не хотим выходить. Потому что страшно. Это еще один страх - выйти за рамки. 

От подъезда к подъезду становится все тяжелее - начинает тошнить. В очередную открытую дверь можно зайти, но я не могу - мерзко. Подъезды - это изнанка. Дома мы вешаем красивые шторы, ачто творится за дверью - не наше дело. В стене дома уродливая железная дверь, и я думаю что она от склада, но тут она открывается и я вижу женщину, проталкивающую вперед детскую коляску. Лицо женщины пугает. Видно, что она пьет и курит. В ее облике есть что-то от монстра. Я выхожу из двора и иду по улицам дальше. Тело все время поворачивает налево, усилив ощущение, я просто кручусь на месте. Останавливаюсь, все кругом плывет. Иду дальше и выхожу на набережную. Валаамский монастырь - как оазис. Я прикладываюсь к иконе, пью святую воду, наслаждаюсь тишиной и недвижностью.

Набережная строится, все засыпано песком. Три бомжа сидят на песке, один рассказывает что-то другому, женщина роется в тележке. У них совсем другая жизнь. После дворов набережная кажется раем. На встречу идут толпы нерусских рабочих. Стараюсь их не бояться. Иду дальше. Хочется убежать подальше от событий сегодняшнего утра - драки близких людей, пытаюсь оторваться от этих эмоций. Как будто ухожу от эпицентра, откуда гнев и злоба распространяются волнами в пространстве. Потрясение было сильным, как будто произошло что-то масштабное, что повлияет на жизнь всех. Память (или сознание) относит к Древней Греции. Кто бы объяснил, почему. Чем дальше я иду, тем легче становится. Ощущения отпускают, я снова иду по городу, остается только чувство, что сейчас может произойти что-то необычное. Я иду быстрее, чувствую что нужно домой, и как будто часть меня, что все время была рядом или во мне, не успевает, отстает метров на 10. Как будто я убегаю от нее. Поймав себя на этом, призываю ее к себе и мы возвращаемся домой.

21.05.2012